Lingvids

Пример.

В середине разговора провоцирующий оратор с ухмылкой объявляет: «Насколько вероятно, что вы создаете такое количество слов, дабы прикрыть посредственность ваших мыслей?»

Реакция имеет действие разорвавшейся бомбы.

Давайте представим возникновение протеста, следующего этапа развивающихся коммуникационных отношений:

«Уважаемые дамы и господа, меня зовут Ханс-Хайнрих Мюллер, я известный немецкий политик в области коммунального хозяйства… – пауза – … так ко мне однажды обратились…»

Сначала говорящий почувствовал нарастающий протест, а затем – облегченный смех. Излюбленный прием блестящего оратора.

Или разберем интервью Франца-Йозефа Штрауса в «Зеркале» (1/1978), представляющего интересы Рудольфа Аугштайна, Эриха Бемэ и Дирка Коха, – образец смены ролевого распределения и одобрения позиции противоположной стороной.

Открытая колкость, обсуждение вербальных упреков и уверток создают сцену «чистой культуры провоцирующего оратора».

…

«Зеркало»: Господин Штраус, если бы газеты повсеместно не врали, то в 1978 году вас избрали бы премьер-министром свободной Баварии.

Штраус: Прежде всего, хочу выразить свое уважение избирателям и сказать, если избиратели на предстоящих парламентских выборах…

«Зеркало»: По какой причине вы не принимали участие в выборах 1966-м (а именно не выдвигались в канцлеры CDU/CSU)?

Штраус: Я не хотел.

«Зеркало»: Почему вы не хотели?

Штраус: Потому что не хотел. Когда меня спрашивают: «Почему не хочешь?», отвечаю: «Не хочу и все». В Баварии такой ответ считается исчерпывающим.

Шпигель: В Баварии может быть, а что делать другим Федеральным Землям? Вы сможете дать людям разумное объяснение?

Штраус: С тех пор…

«Зеркало»: С тех пор дела пошатнулись?

Штраус: С тех пор электронная система разрослась во всех направлениях…

…

«Зеркало»: Складывается впечатление, будто ваша стратегия направлена на то, чтобы позлить г-на Коля.

Штраус: Это ваша личная гипотеза. Если бы у вас не было различных предположений, вы бы не знали, что писать.

«Зеркало»: Да, мы не сидим под дверью, когда вы с Колем заседаете. Может он вас и любит?

Штраус: Не так, как вы думаете.

«Зеркало»: Одно известно точно: стоящие перед дверью люди постоянно озадачены…

Штраус: Вы не думаете, что шанс оказаться ошеломленным сегодня делает жизнь красивее и травмирует стариков?

«Зеркало»: Такой программы не существует. Вопрос не в том, насколько мы ошеломляем. Вопрос в том, насколько г-н Коль озадачен вашей деятельностью. Штраус: Должно быть, г-н Коль думает так же, как и вы…

…

«Зеркало»: Позвольте нам, пожалуйста, деятельность объединения Коля назвать демонтажем.

Штраус: В некотором роде вы напоминаете человека, который поджег дом и первый кричит, что пожарные не едут.

«Зеркало»: Коля мы не разжигали. Человек CDU, которого мы уважаем и ценим, подтвердил, что одну треть демонтажа выполнил Коль, другую треть сделал Шмидт, а оставшуюся треть работ произвели CDU и Штраус.

Штраус: Тогда г-н Шмидт и я выполнили две трети, что является довольно значительным.

…

То, что «Зеркало» руководствуется провоцирующей риторикой, четко показывает анализ последовательности беседы. Диапазон всего интервью включает 1300 давлений разного рода. Со стороны «Зеркала» насчитывается 86 проявлений, из них лишь 45 прямых, выражающихся в постановке вопроса, почти одна треть дана в форме острот или риторических «телег», или возражений.

Речь шла о любимом «провоцирующем ораторском искусстве в чистом виде».

Кстати, такую провоцирующую риторику очень часто применяют политики.

Другой пример можно взять из истории. Сэр Уинстон Спенсер Черчилль начал свою политическую карьеру в 1900 году, став членом палаты общин.

Вступив в должность, Черчилль с самого начала определил для себя: «Все – черви, я – светлячок!»