Такую же человеческую, историческую ограниченность Бердяев видел в догматических установлениях. Считая, что Откровению свойствен «сверхконфессионализм», он отвергал узкоконфессиональную ортодоксию, догматически принятые истины Откровения: «У меня есть настоящее отвращение к богословско-догматическим распрям. Я испытываю боль, читая историю Вселенских соборов» (с. 314). Для Бердяева Божье слово – это возможность новых прочтений: «Историческое Откровение было для меня вторичным по сравнению с Откровением духовным» (с. 183). «Откровение предполагает активность не только Открывающегося, но и воспринимающего Откровение. Оно двучленно» (с. 178).
Другие статьи:
О профессии переводчика
История не располагает данными о самом первом представителе нашего ремесла. Насколько
мне известно, впервые упоминает переводчиков в литературе Плиний, когда пишет, что
в Диоскурии постоянно работ ...
От автора
Если речь заходит о моих языковых познаниях, мне всегда задают три вопроса, причем
всегда одни и те же. Ну а я, естественно, даю одни и те же ответы. И эту книжку
я написала для того, чтобы все мы ...