Вслед за фонологией
Страница 1

Язык справедливо называют системой, структурой, кодом, каким бы уникальным ни был этот код, какой бы сложной ни была эта структура, какую бы иерархию ни имела система. Если язык — система, если его нижний этаж, фонемы, подчиняются законам универсалий, то, быть может, и другие, более высокие этажи имеют подобные же законы? Нельзя ли найти различительные признаки в грамматике?

Например, такие категории, как род или число, невольно рождают мысль о своей всеобщности, универсальности. Род может быть мужским, женским или средним (или категория рода может вообще отсутствовать, как в английском языке). Число — единственным или множественным (или опять-таки отсутствовать, как в китайском языке). Разве не соблазнительно произвести классификацию языков мира по этим признакам?

Но когда лингвисты обратились к языкам Африки, Океании, Австралии, языкам индейцев Америки, а также ко многим языкам Азии, неведомым классическому языкознанию, они обнаружили в них явления, не подпадающие под привычные для нас мерки. Во многих языках Новой Гвинеи и Тропической Африки, как и в английском языке, категории рода нет. Зато есть, как мы говорили, особые классы существительных. В африканском языке суахили таких классов два десятка, в папуасском языке насиои — свыше сорока (класс мужчин, женщин, больших животных, птиц, рыб, плодов, дней, садов, групп людей, домов, пальцев, пакетов, вязанок, кусков и т. д. и т. п.). Порой один и тот же корень, соединяясь с тем или иным грамматическим показателем класса, приобретает разные значения. В языке племени байиинг, живущем на острове Новая Британия, мунг-ар означает бревно, цунг-инг — кусок дерева, а мунг-ит — лучину, щепку.

Да и в языках, где есть категория рода, деление на роды бывает весьма необычным. В папуасском языке абелам есть «живой» род, куда зачислены люди, крупвые животные и части тела, и «неживой», к которому относятся вещи, насекомые, птицы и мелкие звери. В другом папуасском языке, монумбо, есть мужской, женский, средний, детский и смешанный род. А в третьем папуасском языке, маринд, слово анем означает человек, мужчина, слбво анум — женщина, а слово аним — люди. Вот и разберитесь, где здесь категория рода, а где—категория числа!

Впрочем, и категория числа также весьма непроста. Есть языки, где помимо единственного и множественного числа, есть еще и двойственное число, и даже тройственное. В папуасском языке ава иян — это собака, иятаре — две собаки, иятаро — три собаки, иямари — много собак. В бушменском языке существует не менее шести способов образования множественного числа.

Как видите, не так-то просто находить универсальные признаки в грамматике языков. И все-таки лингвисты их настойчиво ищут. Должны же они в конце концов быть, эти универсалии — ведь недаром то, что сказано на одном языке, может быть переведено на другой, какими бы ни были различия в фонетике и грамматике. Первые опыты в этом направлении уже были сделаны.

Луи Ельмслев, датский лингвист, определил, что теоретически в языке может быть двести шестнадцать различных падежей. В реальных языках мира это число колеблется от нуля (в китайском) до пятидесяти двух (в табасаранском, одном из языков Дагестана). В древнейшем индоевропейском языке, прадедушке нашего русского, английского, греческого, персидского и многих других языков, родственных между собой, было восемь падежей. В старославянском языке было семь падежей, а в нынешнем русском их всего шесть (исчез звательный падеж, следы его остались в обращениях отче, старче, боже).

Нельзя ли попробовать описать падежную систему на основе различительных признаков? Разумеется, признаки эти уже будут не фонетические вроде звонкость-глухость, а смысловые. Ведь анализировать мы будем не звуки языка, а слова. Но сам принцип противопоставления, принцип «да — нет», остается.

Такой анализ был проделан Романом Осиповичем Якобсоном, которого справедливо называют наряду с замечательным русским ученым Николаем Сергеевичем Трубецким «отцом» современной фонологии. Проиллюстрируем эту работу на материале зна-комого всем читателям нашей книги русского языка.

Начнем с именительного падежа. Чем он отличается от остальных? Прежде всего тем, что он как бы нейтрален, слово в именительном падеже является базисным, основным, исходным для остальных падежей. Винительный отличается от именительного тем, что действие в нем направлено на объект. Творительный отличается от именительного тем, что вовлекает в соучастие в действие и по отношению к главному действию он находится как бы на периферии; родительный — тем, что не полностью охватывает действие по объему…

Получаем различительные признаки: направленность— ненаправленность, периферийность — непериферийность, объемность — необъемность… Оказывается, их вполне достаточно, чтобы описать систему русских падежей в терминах различительных признаков. Каждый падеж, подобно фонеме, будет пучком этих признаков. Вот какая табличка у нас получится, если мы обозначим присутствие признака знаком плюс, а отсутствие— знаком минус.

Страницы: 1 2

Другие статьи:

Хорошее произношение – и как можно быстрее!
Уже на начальной стадии обучения желательно усвоить основы правильного произношения. Переучиваться потом будет сложнее, да и вряд ли имеет смысл с самого начала удивлять собеседников своим страшны ...

«Легкие» и «трудные» языки
Мы часто говорим, что один язык – «легкий», а другой – «трудный». Обычно под этим подразумевается, что данный язык близок к вашему родному языку или далек от него по словарю или грамматике, по алф ...