Lingvids

Домой Куприн возвратился в 37-м году глубоко больным человеком, в полной уверенности, что «двадцать лет жизни пошли псу под хвост», скоро умер от рака пищевода и был похоронен на Волковом кладбище в Ленинграде. Вот почему купринский случай — особый случай: Цветаева вернулась в Союз из-за мужа, Алексей Толстой — с голоду, М. Горький — потому, что Сталин обещал его сделать Саваофом советской литературы, а Куприн — оттого, что он 20 лет не жил в строгом смысле этого слова.

Как известно, большинство наших литературных эмигрантов таки остались за рубежом; то есть лучше, конечно, писать в России, но можно и за границей, Бунин вон даже Нобелевскую премию получил. Но с самой Россией-то как быть, как быть с этим мучительным ощущением «химического единства», от которого не в радость никакие европейские благополучия?!

Вот ездил недавно один наш писатель во Францию: француженки, всюду вызывающая опрятность, в магазинах только черта лысого нет, всё вокруг для человека и во имя человека, а он, отчасти, правда, под воздействием паров «Шато Неф» урожая 81-го года, целовал в капоты родимые «Жигули», которые ему изредка попадались. Французам это было, конечно, дико, но товарищи по делегации его безукоризненно понимали.

Нет, можно, конечно, писать за границей, но лучше писать в России.