О профессиональной и любительской лингвистике
Страница 6

в праславянском языке существовала особая гласная, отличная от о , е и а и, возможно, совпадавшая по звучанию со словенским ə или с болгарским ъ (и слово «сон», точнее его основа, имело вид s + эта гласная + n );эта особая гласная впоследствии изменилась в русском языке в о , в польском — в е , в сербском — в а .

Праславянский язык письменности не имел, то есть письменных текстов на нём нет. Таким образом, узнав нечто о звуковом составе праславянского языка путем сравнения разных славянских языков, мы проникли в этом пункте в древность глубже, чем позволяет письменная традиция.

Наконец, еще один способ проникновения вглубь истории языка — внутренняя реконструкция (то есть такая, которая не использует внешнего сравнения). Этот метод применим даже и в тех случаях, когда нет родственных языков.

Снова упрощенный пример — беглое и небеглое о в русском языке: боб — боба , но лоб — лба ; исток — истока , но листок — листка . Почему одно и то же о при добавлении к слову окончания -а в одних случаях остается, а в других выпадает?

Единственное решение, удовлетворяющее принципу всеобщности фонетических изменений, состоит здесь в том, что прежде в этих парах слов были разные фонемы — о1 и о2 (чем именно они фонетически различались, мы не знаем, но нам существен здесь прежде всего сам факт их нетождественности). В дальнейшем в силу своей нетождественности они вели себя по-разному; в частности, при добавлении к слову окончания -а одно из них выпадало, а другое нет. А в позиции без такого добавления они совпали в современном едином о . Данное решение есть пример внутренней реконструкции.

Таковы основные инструменты исторической лингвистики.

Как итог двух веков интенсивного применения этих инструментов исследования для наиболее изученных языков известна вся их фонетическая история на протяжении большего или меньшего числа веков. Она выглядит как мощная цепь фонетических изменений — своя для каждого языка, — расположенных в порядке так называемой относительной хронологии, то есть с точным указанием того, какое изменение произошло раньше и какое позже. Сравните выше пример с французским [šo].

В результате задачи типа «Во что превратилось латинское слово А в современном французском языке?» и типа «Как выглядело латинское слово, из которого произошло французское слово В ?» решаются в современной исторической лингвистике с той же точностью, что, например, уравнения в алгебре.

И то же верно для любых других хорошо изученных языков, например для современного русского в его соотношении с древнерусским.

Поскольку в каждом языке цепь фонетических изменений своя, между родственными языками наблюдаются закономерные фонетические соответствия .

Например, в итальянском языке латинское с перед а сохранилось (а не перешло в [š], как во французском). Поэтому ныне в кругу слов, латинские предки которых содержали са , наблюдается регулярное соответствие «фр. ch [š] — ит. с [k]», например: фр. chаud ‘горячий’ — ит. caldo ; фр. cher ‘дорогой’ — ит. сaro ; фр. chant ‘пение’ — ит. сanto ; фр. blanche ‘белая’ — ит. bianca ; и т. д.

Другой пример: в русском языке праиндоевропейское начальное p сохранилось, а в английском в некоторый момент его предыстории перешло в f . Поэтому в родственных словах этих двух языков имеет место соответствие «русск. начальное п — англ. f », например: пять — five, плыву — flow, полный — full, пясть — fist, пена — foam, паром — ferry (это иллюстрации только для начальной согласной, остальные части этих слов требуют более сложных объяснений).

По этим причинам родственные слова разных языков почти всегда внешне чем-то различаются, а не совпадают полностью. Внешние различия могут при этом оказаться даже очень глубокими. Например, русскому слову волк идеально строго соответствует таджикское гург ‘волк’.

Вот еще некоторые примеры слов, совершенно точно соответствующих друг другу в фонетическом отношении (то есть восходящих к одному и тому же слову праязыка), однако совсем не сходных внешне:

русское два — армянское erku ‘два’;

русское три — таджикское се ‘три’;

греческое déka ‘десять’ — английское ten ‘десять’;

французское que [kə] ‘что’ — немецкое was ‘что’;

русское зуб — немецкое Kamm ‘гребень’ (то есть зубчатый предмет);

латинское ovis ‘овца’ — английское ewe [ju:] ‘овца’.

Лишь небольшими деталями морфологического оформления различались в праиндоевропейском языке предки русского слова живот (старое значение — ‘жизнь’) и французского vie [vi] ‘жизнь’ или предки английского I come ‘я прихожу’ и французского je viens ‘я прихожу’.

А как раз полное внешнее совпадение двух слов по тем же причинам может стать прямым свидетельством их неродственности. Так, русск. пуп и англ. poop неродственны уже по одной той причине, что английское слово имеет такое же начальное р , как русское (а не f , как было бы при родстве), — даже если отвлечься от всех остальных фактов, свидетельствующих о том же.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Другие статьи:

Давайте читать!
Для удержания приобретенных знаний, для овладения новыми знаниями главным средством является книга. Эту Америку бесчисленное количество людей открыло еще до моего рождения. Но этот известный тезис ...

ОТРАЖЕНИЕ ЯПОНСКОЙ КУЛЬТУРЫ В ЯПОНСКОЙ ЛЕКСИКОГРАФИИ
Безусловно, наука о языке в той или иной стране отражает некоторые свойственные этой стране культурные представления и стереотипы. Особенно это заметно в тех странах, которые, как Япония, самостоя ...