Секреты бывалых энтузиастов
Страница 7

Представьте себе стол, заваленный словарями, газетами, книгами на 40 языках, работающий приемник, из которого доносится разноязыкая речь, магнитофон с учебными записями. Плюс к этому я попал на момент увлечения японским языком: на стенах и даже на потолке были приклеены листки с жирно написанными иероглифами и тут же – их переводом. Пока Халипов дописывал очередной листок с новым словом и подыскивал ему место, я подошел к столу и с разрешения хозяина порылся в груде книг, которыми он был завален. Наверху, естественно, лежал пока еще тонкий слой японских пособий. Под ними – книги на кельтских языках, очень трудных и считающихся уже реликтовыми в Европе, – валлийском, ирландском, бретонском. Дальше – слой венгерских журнальчиков, перемешавшихся с книгами и даже письмами на фарерском языке (довольно редком наречии, употребляемом примерно 40 тысячами населения группы островов в студеной Северной Атлантике). Поскольку ни одним из этих языков я не владел, от легкого комплекса неполноценности меня уберегло, видимо, то, что здесь же попадалась и английская, французская, чешская периодика, где все-таки что-то можно понять. Да, на досуге автор взялся бы устроить тут всамделишные «полиглотские раскопки».

Я в шутку сказал об этом Сергею Григорьевичу. «Да, – ответил он, – можно даже определить, сколько времени у меня уходит на язык: в среднем от месяца до полугода». Секретов от читателей и он не имел. На вопрос о том, в какой мере допустимо говорить о «законе семерки», ответ был, что, пожалуй, да, вполне. При хорошем знакомстве с полусотней языков полиглот считает, что в совершенстве овладел десятью!

«А есть ли какой-то общий подход, ключ к изучению языков?» – «Думаю, что нужно на каждом этапе ставить перед собой небольшую, в принципе выполнимую задачу – скажем, читать по специальности со словариком – и непременно выполнять ее». – «Есть какие-либо „секреты“ в копилке опыта полиглотов?» – «Не больше, чем у любого другого мастера своего дела. Хотелось бы только посоветовать не давать воли однообразию. Язык следует учить как бы по спирали – произношение, потом грамматика, затем освоить список слов и снова перейти к произношению».

Зато вот чего нельзя предугадать – каким языком человек увлечется. И, покидая этот интересный дом, автору подумалось, не остановится ли в своих занятиях языками полиглот на японском, ведь на него вполне можно потратить полжизни.

За суетой будней наши встречи прервались. Но вот через несколько лет в одном из ленинградских изданий я нашел короткие, но емкие очерки о происхождении названий «Тихвин», «Ладога», подписанные старым знакомым. Халипов утверждал, что на эти и другие названия Ленинградской области оказали влияние языки древнейших обитателей этих мест, в первом случае – вепсский, а во втором – язык, близкий к саамскому (в наши дни на нем говорят на Кольском полуострове). «Значит, увлечение языками не прошло», – подумал я с улыбкой.

Ну что же, в запасе у автора еще немало встреч с интересными людьми. Но, думается, читатель уже заметил: при том что каждый из полиглотов занимался по своей системе, у них все-таки больше общего, чем особенного, – начиная с атмосферы радостной, увлеченной жизни и кончая любимыми приемами занятий. Полагаю, что выражу их общее мнение, сказав: источник их успеха не одаренность, выходящая за пределы нормального, а сочетание в конце концов не таких трудных навыков и спокойной, изобретательной любознательности. И кстати, вот еще на что стоит обратить внимание. Мы только что познакомились с людьми, добившимися многого. Но разве кто-то из них кичится тем, что знает несколько больше других? Напротив, они всегда стремятся занизить число изученных языков – мол, где-то около десятка. И если уж гордятся, то не числом их, а пользой, которую принесли людям. Поэтому, думаю, они одобрят то, что для рассказа о четвертом поколении ленинградских полиглотов мы обратимся к совсем не феноменальной семье Максимовых, вместе знающих едва 5–6 языков.

Мое знакомство с этой фамилией началось с того, что меня попросили перевести один патент со шведского языка. Зайдя в библиотеку, я взял политехнический шведско-русский словарь, составленный неким В.Ф. Максимовым, и нашел там все, что нужно. Почему-то фамилия запомнилась: во всяком случае, работая однажды с политехническим норвежско-русским словарем, на титульном листе его я увидел ту же фамилию. Это становилось уже интересно. Обращаюсь к каталогам, чтобы узнать, кто издал политехнический датско-русский словарь, и выясняю, что такой пока не выходил, но готовился к печати… В.Ф. Максимовым.

Инженер-химик Владимир Максимов в конце 40-х годов занимался серьезной научной темой: если мне не изменяет память, что-то вроде гидролиза целлюлозы. Кроме химиков нашего Северо-Запада, для которого эта тема очень важна, ею занимались и шведские ученые. Максимов принялся за изучение шведского – первые месяцы занимался с преподавателем, а затем потихоньку начал переводить сам. Поскольку тогда у нас не было хорошего политехнического словаря, он стал выписывать незнакомые слова на карточки. Постепенно они составили большую картотеку, которая, несомненно, могла принести пользу уже не одному ее владельцу. Максимов увидел, что намечаются контуры большого словаря для специалистов, и договорился с издательством о его выпуске. «Занимался словарем по вечерам, – вспоминает он, – это на первый взгляд монотонное и скучноватое занятие успокаивает нервы, переключает внимание с основной работы».

Страницы: 2 3 4 5 6 7 8 9

Другие статьи:

НАШ УДИВИТЕЛЬНЫЙ КОД
Математическая теория связи позволяет измерять информацию с помощью точных чисел. О том, как теория информации находит применение в изучении человеческого языка, о сложности этого изучения расскаж ...

КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК
В данной главе мы кратко рассмотрим основные этапы развития японского языка в связи с развитием японской культуры. ...