Собаки  Павлова и так далее (колбасные обрезки)
Страница 4

невключенной, а как-то раздраженно дернул бородой. Урок внезапно перенесли. Внезапно перенесли урок. Безобразие…

– забормотал он. Я еще раз осведомился у него, могу ли я понаблюдать за учебным процессом, пообещав сидеть тихо, как мышка в мышеловке. Суггестопедическая борода опять дернулась, но уже в кивке, и мы пошли в класс.

Студентов было немного – человек шесть. Они расположились вокруг стола, во главе которого восседала наша мужикен

-борода. Урок шел как обычно – обыкновенно-серый, ничем не замечательный, но и не откровенно провальный урок. На меня никто не обращал ни малейшего внимания. В самом начале профессор буркнул, что я русский, и назвал мое имя – на этом все и закончилось. Минут через десять-пятнадцать мне стало скучновато слушать упражнения и ответы – по кругу – студентов, и я стал приглядываться к используемым материалам. У всех студентов были одинаковые аккуратно скрепленные вместе скоросшивателем компьютерные распечатки. Профессор заметил мой интерес и сказал, что это и есть тот самый учебник, автором которого он является и на который я изъявлял желание посмотреть.

Я попросил у своего соседа несколько листов, он любезно согласился, и я стал их рассматривать. Ничего особенного – обычная смесь скучных переводов, упражнений на деревянном американизированном русском языке – почти что иммигрантском эрзац-языкене

– и излюбленных американцами вопросов с приведенным внизу набором ответов, из которых надо выбрать один – правильный. Я вздохнул про себя и хотел было вернуть листы их собственнику, но что-то остановило меня. Я пригляделся и увидел, что в одном слове вместо буквы ч

была напечатана буква ц

Цто купил Степан в супермаркете на Ленин-улице?

Заурядная опечатка. Я опять хотел отдать материалы своему соседу по столу, но тут заметил еще одно ц

вместо ч

– в другом слове – На поцте Степан покупает марки, открытки, канцелярский продукт, нужный в хозяйстве, и потом делает другой шоппинг

. Мои брови удивленно полезли вверх. Я стал перелистывать страницы снова. Так оно и есть! Во всех словах, которые должны были бы содержать ч

, совершенно бесцеремонно красовалась ц

! Поцти церез два цаса Степан делает отдых за цашецкой вкусного цая, цитает газету Правда

и смотрит весьма интересный шоу про Царли Цаплина . Я попросил у другого студента-соседа его материалы – точная копия! Нигде и никем не исправленные и не замеченные ц

вместо ч

! Я украдкой заглянул в материалы профессора – картина была абсолютно той же самой…

Несколько минут я напряженно размышлял, указать ли на обнаруженное и если да, то в какой форме это сделать. Я находился в весьма затруднительной ситуации. Под во­просом мог оказаться авторитет профессора – в учебном процессе вещь крайне нежелательная. А вдруг это? Нет, не может быть – на внезапную спецпроверку, организованную какой-нибудь Всеамериканской Чрезвычайной Грамматической Комиссией с целью тестирования вашего покорного слуги на предмет знания орфографии русского языка, о которой мне было подумалось, это явно было не похоже – слишком топорная работа, хотя кто их, этих американцев, знает? Оставить все как есть мне было почему-то за­труднитель­но – должно быть, мешала моя старомодная щепетильность. Что делать? Как быть? Извечные вопросы…

Ситуация, впрочем, разрешилась сама собой – профессор вдруг встал во весь рост, в очередной раз тряхнул своей суггестопедической

бородой и, объявив, что его ждут на важном совещании (я заметил, как в дверях мелькнул знакомый оренбургский платок профессорской зазнобы из-за самовара), бодрой трусцой покинул помещение. Все студенты тоже не менее резво встали и немедленно испарились, не выказав ни малейшего желания пообщаться с носителем языка, что я на их месте непременно бы сделал. М-да… Яблочки в этой цитадели знания

попадали недалеко от яблони. Я остался сидеть совершенно один в пустой аудитории, испытывая, не постыжусь в этом признаться, весьма значительное облегчение. Через несколько минут я встал и прямиком – не обращая более внимания на суггестопедическую

архитектуру – пошел к уже заждавшемуся меня моему старому верному Понтиаку

Больше я не появлялся в этом университете, и в ответ на удивленные вопросы матрешечного

Джона, намекающего на то, что через профессора можно было бы попытаться приискать себе теплое местечко в этом университете, уклончиво говорил, что мы с профессором не сошлись во взглядах на суггестопедическую субстантивацию несобственной прямой речи в эллиптических конструкциях со слабо выраженными предикативными отношениями в бифуркационной точке составного предложения. На что Джон чесал свой бритый солдатский затылок – бывший морской пехотинец все-таки – и говорил, что вашего брата интеллигента, млин, совсем, эта, не поймешь

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Другие статьи:

Сколько на планете языков?
На скольких языках говорят люди, населяющие планету? Ответить на этот вопрос, казалось бы, не так уж трудно. Число людей, живущих на земле, известно. При переписи населения обязательно учитывается ...

Двенадцать лет спустя
В начале шестидесятых годов А. М. Кондратов, тогда начинающий автор и молодой исследователь в области кибернетической лингвистики, опубликовал свои очерки о современном языкознании и его первых ко ...