Как выбирать язык?
Страница 8

Казалось бы, прогресс ушел вперед, классические языки отстали? Ничего подобного, и парадокса в этом нет. Ведь по ходу быстрого развития люди не только многого достигли, но многое и утратили. К примеру, развивая науку и технику, мы порой забывали о природе – и теперь о восстановлении нарушенного единства печется экология. Леча разные болезни, мы упускали человека как целое – и сейчас частные дисциплины снова собираются в единую «науку о человеке». Давая ему образование в юности, мы недооценивали огромный, если его умело использовать, потенциал зрелости и старости – и сегодня нашей задачей становится полностью слить учебу и труд в так называемом непрерывном образовании. Конечно, готовых решений нет, но если кто и думал над этими проблемами, то только древние. И в XX веке классические языки как бы набрали новые силы, они снова привлекают самых молодых и пылких!

Разумеется, автор не агитирует читателя засесть за древнегреческую грамматику. Но почувствовать все происшедшие перемены хотя бы на примере родного языка необходимо. Ведь вся эта история в языке есть, она заложена в самых обычных словах и для любознательного всегда готова выдать свои тайны. Вот вам греческие слова, попавшие к русским очень давно, в дни седой византийской древности, когда, как говорится, щиты прибивались к вратам Цареграда. Это – кровать и кукла, оладья и уксус, тетрадь и школа. В основном обиходные слова.

Более поздние заимствования главным образом обязаны усилиям книжников и ученых и несут с собой бо́льшую или меньшую часть классической культуры. Когда слово попало к нам давно или оно как-то удачно отвечает своим звуковым обликом и оттенками смысла духу русского языка, оно сохраняет иноязычный привкус, но приживается хорошо: грамматика и геометрия, автомат и атом, термос и стадион. А если слово явно не приживается, как, например, с трудом произносимое «оториноларингология», значит, это заимствование, скорее всего, новое и неудачное (кстати, этому искусственному термину, обозначающему нужную и серьезную науку, не повезло дважды, поскольку его русский перевод «ухо-горло-нос», к сожалению, идет вразрез с традициями отечественной терминологии).

Ну и наконец, современность, когда мы возвращаемся на совсем ином, высоком уровне к идеям, выдержавшим проверку временем. Вот слово «ноосфера», которое у нас ввел В.И. Вернадский. Его греческие основы – слова «нус» (ум) и «сфера», ясное без перевода, а передает оно полностью понятие всей Земли с ее недрами и лесами, воздухом и людьми как единого целого, на которое мощно влияет преобразовательная воля человечества.

Вот очень важное слово «экология» – буквально «наука о доме», призванная не допустить бездумного уничтожения природных богатств и живности.

А слово «космос», любовно отобранное древними мудрецами, потому что оно означает не просто пустое пространство, но разумное, идеальное сцепление многих деталей в стройное целое. В этом смысле в старину вполне могли назвать космосом продуманный убор женщины, важно лишь чтобы он был красив целиком, без малейшего изъяна.

Вот какую сложную и интересную историю таят в себе самые обычные слова. Впрочем, ставить здесь точку было бы рано – ведь наше время особенно многоязычное в том смысле, что границы всех культур стремительно расширяются и народы, едва знавшие о существовании друг друга, вступают в плодотворные связи. Нет никакого сомнения, что наш язык, как это было не раз, гостеприимно откроет двери для слов, несущих важные для образа жизни других народов понятия.

Мне вспоминается прекрасная история, происшедшая с туркменским энтузиастом Б. Смирновым. Началась она в Киеве 1917 года. Дело было на вокзале: расписания движения поездов практически не существовало, толпы народа бурлили на перронах и штурмовали составы, идущие в любых направлениях. Наш герой тоже попытался попасть в них, но ему даже близко подойти не удалось. Осталось достать подобранную на перроне книжечку, занять одно из немногих спокойных мест на вокзале – им оказалось пространство под багажным столом – и ждать. Сидеть пришлось три дня, а книжка, потерянная кем-то, оказалась санскритско-русским словарем. Поскольку делать было нечего, молодой врач погрузился в чтение столбцов слов и выражений на певучем и исключительно богатом языке Древней Индии. Время текло незаметно, и с вокзала уехал уже всамделишный полиглот. А через несколько лет ему в руки попала сокровищница индийской культуры – «Махабхарата», книга, очаровавшая до этого Толстого и Гегеля, Вернадского и Эйнштейна, правда читавших ее в переводах, а ведь в отличие от них русский врач понимал подлинный текст!

Решение сделать хороший перевод древнего эпоса было ответственным. Во-первых, потому, что речь шла о главном для большинства индусов памятнике. Во-вторых, потому, что нагрузок с него никто не снимал: шел прием больных, операционные дни, надо было готовить пособия по нейрохирургии. Оставались вечера и ночи – не так много, но через 20 лет работа все-таки была окончена, и перевод первого тома «Махабхараты» увидел свет в Ашхабаде.

Страницы: 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Другие статьи:

МОДЕЛЬ МИРА
Соотношение языка, культуры и окружающего мира — вот предмет изучения этнолингвистики, науки, родившейся на стыке языкознания, этнографии и истории культуры. Об увлекательнейших проблемах этой дис ...

К кому обращена и к кому не обращена эта книга
Книга моя обращена к несуществующему на самом деле типу человека – к Среднему Учащемуся. «Усредненность» – это самая отвлеченная вещь в мире. Всякий раз, читая статистические сводки, я пытаюсь пр ...